Как же легко было говорить о том, что все мы умрем, и значит, что нет вообще никакой разницы: когда и от чего.
Как же легко было говорить о том, что в жизни имеет смысл только саморазрушение.
Как сложно оказалось верить в эти вещи, когда они вдруг коснулись не меня.